Она была очень стара, ей отказывали память и соображение, но каждый раз первым вопросом при встрече было:
- Лейзер, Литва уже сгорела?
И я ей отвечал:
- Нет еще.
Она говорила:
- Что ж это такое? Куда Всевышний смотрит? Помолитесь, пожалуйста, Лейзер, чтоб я хоть за день до смерти увидела ее горящей.
  Никто не сомневается в том, что Дэвид Суше великий и выдающийся актер. Пуаро от Агаты Кристи в исполнении Дэвида – это Пуаро. Кого-то другого в этой роли уже представить очень трудно. Даже такого великого актера как Питер Устинов.
Когда-то предки Дэвида из Российской Империи перебрались в Южную Африку, потом в Париж, а потом осели в Лондоне. В результате мир узнал великого актера Дэвида Суше.
  Как это нынче модно в Британии, телеканал «Дискавери» целый фильм посвятил тому, как Дэвид свои корни искал. В конце концов поиски приdели его в нынешнюю Литву. Там он встретился с некой архивной дамой очень похожей одновременно и на лицо, и на зад Российской демократии Леру Новодворскую, которая обожает нынешнюю Литву, а нынешняя Литва обожает ее.
  Дама показывала Дэвиду всякие бумажки и даже что-то очень уверенно лопотала по аглицки. Закадровый голос вполне определенно перевел ее спич о том, как дедушки и бабушки Дэвида пересекали Литовско-Российскую границу. Было это в 1908 году, и охраняли границу злобные русские пограничники, которые расстреливали из винтовок евреев пересекающих эту границу, чтобы они не стали частью цивилизованного общества. Конечно евреев, тех, кого не застрелили злобные русские пограничники, встречали добрые литовцы, и, рискуя жизнью, укрывали их от русского людоеда царя. Потом они тайно переправляли евреев в Польшу. Уже из Польши выжившие беженцы отправлялись в цивилизованный мир. Например, в Южную Африку. Как это сделал прадед Дэвида Суше.
  Рассказ дамы с лицом и задом современной Российской демократии был столь убедителен, а лицо Дэвида столь задумчиво, что так и хотелось сеть в танк и давить, давить, давить … этих злобных русских. Особенно впечатлила часть речи о том, как злобные русские не простили литовцам их доброе отношение к евреям, и они в порядке мести оккупировали Литву.
  Одно только смущало. Не было в 1908 году Литвы. Виленская губерния была. А Литвы не было. Вот Царство Польское в составе Империи было, а Литвы не было. И граница была только административная. И вообще слово Литва латышское. Да и проживали в Виленской губернии поляки, евреи и немного тех, кто ныне себя латышским словом называет. Впрочем и оккупация Литвы очень странная была. Нынешняя столица Вильнус никогда литовской не была. Нехороший, нецивилизованный Сталин договорился с хорошими цивилизованными Черчиллем и Рузвельтом о выселении поляков и передачи Вильнуса с огромным куском польской земли литовцам. Правда литовцы за это Сталину не сказали спасибо, даже наооборот.

  В общем, возник червь сомнения в толерантности, как литовцев, так и иных прибалтов. Впрочем сомнения оказались оправданными. Если ознакомиться со свидетельствами фактов особой толерантности прибалтов.

Впрочем каждый может судить сам об этих фактах.


  Нас повсюду восторженно встречало население Литвы. Здешние жители видели в нас освободителей. Мы были шокированы тем, что перед нашим прибытием повсюду были разорены и разгромлены еврейские лавочки. Мы думали, что такое оказалось возможно только во время "хрустальной ночи" в Германии. Это нас возмутило, и мы осудили ярость толпы. Но у нас не было времени долго размышлять об этом. Наступление продолжалось беспрерывно.
Неполиткорректная беседа к 9 мая

Мой собеседник - Лейзер Броер, житель Кирьят Арбы, один из основателей возрожденного еврейского Хеврона, активист движения за строительство Иерусалимского Храма.

Авраам Шмулевич: Ты – представитель одной из немногих оставшихся в живых семей старых «литваков», евреев, живших в Литве на протяжении многих поколений. Что для тебя та война, и ты можешь сказать об отношении литовцев к евреям?

Лейзер Броер: Я родился в Каунасе в 1948 г. и в 1972 г. уехал оттуда в Израиль. Мы - коренные "литваки", литовские евреи, оба моих деда были религиозными, из Шауляя и Подбродья, но сам я из светской семьи.

Есть фильм польского режиссера Анжея Вайды "Пепел и алмаз". Когда он вышел на советские экраны, в 1959-м или 1960-м году, это было большим событием, мы с отцом смотрели его в кинотеатре, который находился в бывшем старом еврейском районе Каунаса - Слободка.

Польские подпольщики Армии Крайовой должны убить новоназначенного губернатора - коммуниста Щуку. А его сын Марек, воспитанный теткой-аристократкой, - тоже боец Армии Крайовой. И вот Марек попадает в польское Министерство государственной безопасности, его ведут на допрос, а он - польский юноша, борец за свободу. Один из эмгэбистов спрашивает: "Сколько тебе лет?". Юноша отвечает: "Сто". Тот размахивается, бьет его по лицу, подпольщик падает, встает. Снова тот же вопрос. "Сто один", - отвечает подпольщик. Когда он впервые упал, отец громко засмеялся и сказал: "Еще бей, еще!".

Отец моего отца всю жизнь прожил в Слободке и был ломовым извозчиком. Он прошел всю русско-японскую войну, был георгиевским кавалером. Время от времени он напивался, тогда брал оглоблю и выходил на улицу бить морду гоям. Они бежали в полицию, дед шел домой, надевал свой мундир со всеми крестами и наградами, брал недопитую бутылку водки и сам шел в участок. При виде его пристав вставал по стойке смирно, отдавал ему честь, они допивали эту водку, и он шел домой отсыпаться. Впрочем, такое случалось не часто, скажем, раз в месяц. Обычно он приходил после работы домой, ел и садился учить Талмуд.

После революции Литва стала независимой. Отец мой пошел работать на завод в 14 лет. Когда ему было 15, хозяин решил снизить зарплату. Отец написал листовки и пошел их раздавать. Его схватила полиция - служба безопасности независимой Литвы. Когда литовские гэбэшники увидели его, они засмеялись - "жидюкас" (жиденок), - обмотали ему голову мокрым полотенцем и сунули в горящую печь. Из печи он вылез уже человеком с идеологией. Это была коммунистическая идеология борьбы за социальную справедливость. Он состоял в нелегальной компартии Литвы до 1929 года, когда в Палестине разразились организованные англичанами арабские погромы. Советский Коминтерн выступил тогда на стороне арабов, и партия поручила ему организовать митинг в поддержку классовой борьбы арабского пролетариата против сионистов. Отец отказался и вышел из компартии. И считал себя в дальнейшем беспартийным анархистом.

То, что происходило с Литвой дальше, - известно. Между уходом советских войск и приходом немцев прошло несколько дней. Когда Советы ушли, литовцы первым делом вошли в еврейский квартал Каунаса - Слободку. Сейчас они рассказывают, что их ненависть к евреям была спровоцирована участием евреев в компартии, в сталинских репрессиях и т.д. Мне они могут не рассказывать эти сказки. В Слободке их интересовало лишь два места - еврейский сиротский дом и знаменитая ешива (религиозная духовная академия) "Слободка".

Детдомовских детей они просто заперли в помещении и сожгли живьем. А ешиботников (учащихся ешивы) собрали в большом гараже. Тогда машины чистили сжатым воздухом. Они вставляли в рот еврею этот шланг, включали воздух, и кишки вылетали через задницу.

Толпы литовцев - женщины, дети, словом, весь город - дружно аплодировали. Так, одного за другим, они убили всех учащихся ешивы - кроме тех, кто смог спрятаться.

На следующий день в гетто Слободка организовалась первая подпольная группа сопротивления, в которую входил мой отец. Там были все, представители всех движений и партий - сионисты-социалисты, сионисты-ревизионисты Жаботинского, религиозные сионисты, анархисты, хасиды, миснагеды и просто евреи. Они решили, что реальную помощь в борьбе с немцами им может оказать только Сталин. Поэтому главенствующая роль в движении должна принадлежать коммунистам, и все это подполье будет считаться коммунистическим. Отца моего снова приняли в компартию "невзирая на идеологические разногласия". И подполье стало действовать.

Первым, кого они убили, был еврей - глава полиции юденрата (юденрат - назначенный немцами орган управления гетто). До войны он был убежденным сионистом-ревизионистом (так именовались сторонники Зеева Жаботинского), а потом одним из первых побежал служить немцам. С ним предварительно поговорили, но он сказал: "Ребята, мне плевать на вас и на остальных, я хочу жить, и сделаю для этого все". С ним пытались говорить еще раз, после чего застрелили.

В отличие от подполья варшавского гетто, подполье каунасского гетто считало, что никого нельзя привлекать к борьбе насильно. Большую часть населения гетто составляли женщины, старики, дети. И если кто-то надеется спастись, просто сидя тихо и уповая на милость Б-га, таких людей нельзя подвергать риску вооруженного восстания. Пусть делают, что хотят. Спастись, однако, не удалось почти никому. Практически все оставшиеся были зверски убиты немцами и литовцами. В 1939 г. еврейское население Ковно составляло 40 тыс. человек, то есть примерно 25% от общего числа жителей города. Всего же в годы Катастрофы в Литве было уничтожено 95-96% довоенного еврейского населения республики. Столько евреев не было уничтожено ни в одной из оккупированных республик бывшего СССР, а также ни в одном из европейских государств.

Итак, в отличие от некоторых других гетто, в Каунасе решили, что те, кто хочет сражаться, должны уйти в лес и воевать с немцами в качестве партизан.

Первой ушла на разведку группа из пяти человек. Путь из гетто в лес проходил через литовскую деревню. Литовцы сейчас любят рассказывать о мирных сельских жителях, что подвергались репрессиям и со стороны немцев, и со стороны партизан, а потом были высланы. На самом деле сельское литовское население не просто сотрудничало с немцами. Немецкое командование раздавало литовцам оружие, и из них формировались территориальные отряды СД.

Первая группа евреев, вышедших из гетто, ничего не знала о СД, наткнулась на этих "мирных сельских жителей", которые неожиданно напали на них. Командира группы – он был ешиботником из Слободки – живьем закопали в землю. Остальных передали немцам, и те отправили их в лагерь уничтожения "Девятый форт". Тогда подполье поняло, что небольшими группами действовать нельзя. Следующим из гетто ушел на прорыв отряд в 50 человек, в котором был и мой отец.

Они захватили это село – это была единственная дорога на волю – и всех мужчин, кто не был убит во время боя, расстреляли, остальное население собрали в сарае, облили бензином и подожгли.

Больше выходу евреев из гетто никто не препятствовал.

Прожив в лесу некоторое время, они образовали еврейский партизанский отряд. А поскольку командование осуществляла советская армия, то этот отряд влился в большой русский партизанский отряд.

Авраам Шмулевич: И как складывались отношения?

Лейзер Броер: С "ваньками" ведь как – сначала они пытаются на тебя наехать, но если получают сдачи, то начинают уважать. У одного еврея в отряде была шуба, которую он снял с убитого немецкого офицера. Шуба в лесу – большая ценность, и один из командиров сказал: "Отдай мне ее или продай, обменяй". Еврей ответил: "Сам убей немца и сними с него".

Вскоре группа, куда входил этот еврей, отправилась на задание. Первым делом партизаны пошли не к немцам, а к девочкам в ближайшую деревню. Девочки эти были патриотками – немцам они не давали, только партизанам. Они уже ждали, поставили на стол водку, закуску, сало, а еврея этот командир поставил на часах. Он не выдержал и сунулся в избу в разгар веселья:

- Ребята, имейте совесть!

- Ты нарушил приказ, оставил пост, - и они его застрелили, шубу этот командир забрал себе.

А вернувшись, сказали:

- Расстрелян за трусость.

Тогда несколько евреев отправились в эту деревню, к тем самым девочкам, положили на стол шмайсер и сказали:

- Милые девушки, расскажите, как было дело. А если вы что-то забудете, гляньте на стол.

Те рассказали все без утайки.

Вернувшись в отряд, евреи попросились на задание вместе с группой русских, что убили того бойца, и перестреляли их всех. Вернулись и доложили:

- Пали смертью героев в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками!

Все поняли, что произошло. После этого их зауважали, и больше наездов на евреев не было.

Немецкая армия была хорошей армией, но воевать в лесу они не умели. Что такое дерево, что такое овраг и как с ними обращаться – они не знали. Однако потом у них появились гуцулы с Карпат, и те уже были серьезными противниками. Однажды гуцулы чуть не обнаружили партизанскую базу, но разведчиков все же уничтожили на подходах к ней. Но вскоре для партизан наступили плохие времена. Немцы сформировали команду "охотников" – отряд из профессиональных охотников, лесников, егерей. Там были, кроме немцев, и русские, украинцы, поляки.

Им удалось обнаружить партизанскую базу. Отряд с трудом оторвался от преследования и уходил непрерывно трое суток. Бодрствовала только первая и последняя шеренга, те, кто шли в середине, спали на ходу.Много чего еще было в той войне...

Но отец мой выжил.

Когда мне было 16 лет, отец подарил мне часы. Это было в начале 60-х годов, часы тогда были ценной вещью. Он вручил мне часы и сказал:

- Эти часы я снял с немецкого офицера, которого задушил собственными руками.

Ближайшими друзьями отца, благословенна его память, до самого нашего отъезда были бывшие партизаны, его соратники.

Как только это стало возможным, мы уехали в Израиль. Массово выпускать евреев из Советского Союза стали в начале 70-х, после "самолетного дела". Хотя некоторым удавалось выехать и ранее.

Одни из них – семья моего друга Лейбки. Мы сидели за одной партой и очень дружили. Ровно раз в неделю, в субботу, он приносил справку от врача, что у него болит рука и писать ему нельзя. А также он имел справку, что ввиду чувствительной кожи на голове он должен быть постоянно в тюбетейке. В Израиль его семья приехала в 60-е годы.

Вот как они смогли уехать.

Его отец Песах во Вторую мировую войну служил в литовской дивизии Красной Армии. Литовской она только называлась, а приказы отдавались на идиш. Однажды ему пришлось вытащить с поля боя раненого. Когда тот очнулся, оказалось, что он – литовец, а настоящих литовцев, служивших в литовской дивизии, было немного – большинство там составляли евреи. Спасенный был очень благодарен ему и сказал:
"Если тебе, Песах, что-нибудь понадобится, найди меня. Я все для тебя сделаю".

Он начал подавать просьбы о выезде уже в 60-е годы, но получал отказ за отказом. При очередном отказе его взгляд пробежал по стене ОВИРА и... он увидел портрет спасенного им литовца.

- Кто это? - спросил он.

- Вы что, не знаете, - удивилась чиновница, - это же Первый секретарь коммунистической партии Литвы товарищ Снечкус.

Следующим утром он уже был в приемной у Снечкуса. Офицер КГБ, стоящий на страже, услышав, к кому он, спросил:

- Ты что, с ума сошел?

- А вы скажите по вертушке, что Песах Шохенас, который вытащил его из-под огня, хочет его видеть.

Встретившись, они обнялись.

- Ты помнишь, - спросил его Песах, - что ты мне обещал?

- Конечно же, - ответил Снечкус.

- Так вот, - сказал ему Песах, - я хочу уехать в Израиль.

- Нет проблем. Месяц на сборы хватит?

И через месяц он с семьей уехал.

Авраам Шмулевич: Ты, как коренной житель Прибалтики, можешь сказать, чем отличаются литовцы от эстонцев и латышей?

Лейзер Броер: В отношении к евреям во время войны они мало чем отличались, а вообще это совершенно разные народы. Литовцы относятся к латышам и эстонцам с презрением, считая их бывшими рабами. Это так и есть - они были крепостными немецких баронов. Литовцы же создали мощное государство, границы которого проходили одно время около Москвы - под Можайском. В литовском школьном учебнике рассказано, как великий князь Витаутас собирал дань с Москвы, и когда он выходил из Кремля, вытащил свой меч и ударил по кремлевским воротам, дабы след литовского меча навечно остался в Московии.

Великий литовский писатель, выразитель национального духа - Адам Мицкевич. Писал он, правда, по-польски, поэтому поляки считают его своим национальным писателем.

Авраам Шмулевич: Самое забавное, что Мицкевич был чистокровным евреем и помнил о своем еврейском происхождении. Родители его были франкистами, сторонниками Якова Франка, лжемессии, последователя другого лжемессии - Шаббатая Цви. Франкисты, во главе с самим Франком, приняли католицизм, крестным отцом Якова Франка был сам польский король, а рядовые франкисты получили дворянские звания. Франкизм был мистическим учением, и он оказал большое влияние на воззрения Мицкевича. Жена его тоже была из франкистов.

Лейзер Броер: У Мицкевича есть поэма "Гражина", в которой хорошо выражен литовский дух. Главный герой ее - литовский князь Литуврас, брат короля Виталтаса, который живет в своем замке.

К нему приходит управляющий замком и говорит, что в окрестностях замечены вооруженные люди, нужно послать к королю за войском. Брат короля отвечает: "Не нужно ничего, приходи ко мне вечером, как стемнеет".

Вечером он объявил своему управляющему: "Это отряд немецких тевтонских рыцарей, сто дюжин, которых я, сам князь, нанял. Мой брат засиделся на троне. Нужно его убить. Но сил у нас, сам знаешь, недостаточно. Немцы - хорошие бойцы. С этим отрядом мы одолеем дружину короля".

Управляющий воскликнул:

- Я поражен твоей низостью и вероломством. Как мог ты решиться на такое? Убить короля - твоего брата??!! Это прекрасная идея. Ведь он сам убил своего отца и брата, захватив престол. Ты вполне достоин быть королем. Но как ты мог пригласить немцев? Как ты мог вмешать чужаков в наши литовские дела? Такие вещи делать нельзя!"

Управляющий направился к жене князя - Гражине. Эта высокая сильная женщина ездила на лошади, любила охоту, владела мечом. Управляющий рассказал ей о планах ее мужа. Та, вся в негодовании, идет к князю:

- Как смел ты вмешивать немцев в наши литовские дела?! Бог не простит такой низости!

Идея убить брата ей как раз понравилась.

Ночью управляющего будит вооруженный стражник:

- Князь зовет тебя, надевай доспехи.

Он выходит и видит, что вся дружина построена, впереди на коне стоит князь. Они скачут в ночь, чтобы внезапно напасть на немцев, изгнать чужаков. Завязывается бой, и тут управляющий видит, что князь не в форме, удары его не столь сильны, нет боевого напора. Это видят и немцы, они начинают теснить литовцев. Им удается убить князя. Тут появляется еще один рыцарь, он врезается в гущу схватки, мощными ударами разит направо и налево и убивает тевтонского комтура. Когда битва закончилась и немцы были разбиты, выяснилось, что новый рыцарь – это и есть сам князь. Он услышал шум боя и поспешил к месту схватки. Но вывела литовцев на бой Гражина, она надела доспехи мужа, выдала себя за князя, сражалась и погибла в его доспехах. Литуврас приказывает сложить погребальный костер, туда кладут тело Гражины, а затем и сам князь восходит на костер, вонзает в себя меч и сгорает вместе со своей женой, в пламени искупает свою вину.

Другие народы Прибалтики сдались немцам и приняли религию своих господ - сначала католицизм а потом, вслед за немецкими баронами, протестантизм, подчинились ордену. А литовцы разбили немцев под Грюнвальдом, до этого разбили и монголо-татар.

Когда в Эстонии был открыт памятник ветеранам СС, латыши прислали на открытие своих представителей, литовцы – нет  Во время войны латыши дали три дивизии СС, эстонцы – одну дивизии, а литовцы – один батальон Импулявичюса. Его послали в Белоруссию на подавление партизанского движения. Через короткое время немецкий командир отослал литовцев назад со словами: "Я просил солдат, а не диких зверей". Кстати, после войны этот Антанас Импулявичюс получил убежище в США как борец за свободу.

То есть литовцы всегда играют свою игру. Думаю, это вскоре проявится в раскладе сил и среди прибалтийских государств, и шире – во всей Восточной и Центральной Европе.

Авраам Шмулевич: Как ты считаешь, забыты ли уже "раны войны"?

Лейзер Броер: Родители моего друга Лейба (о котором я говорил выше) умерли в Израиле, в Кфар Хабаде (хотя сами они не были хасидами-хабадниками), сначала отец, потом мать. Между прочим, в их семье существовал рассказ о родственнике со стороны матери, каком-то каунасском цадике (праведнике). Мать пережила Катастрофу в Каунасе, смогла выжить при ликвидации гетто благодаря этому цадику. Он тоже находился в гетто и всегда говорил ей, где спрятаться... И ей удалось спастись, хотя вокруг прятавшихся евреев ловили и убивали. А когда его самого отправляли в концлагерь, он успел указать ей место, где спрятаться до конца войны.

Я наведывался к ней вплоть до ее смерти. Она была очень стара, ей отказывали память и соображение, но каждый раз первым вопросом при встрече было:

- Лейзер, Литва уже сгорела?

И я ей отвечал:

- Нет еще.

Она говорила:

- Что ж это такое? Куда Всевышний смотрит? Помолитесь, пожалуйста, Лейзер, чтоб я хоть за день до смерти увидела ее горящей.

Но мои молитвы, очевидно, были отвергнуты. И больше всего среди нынешней волны алии меня удивляют латышско-литовско-эстонские патриоты-евреи.

Авраам Шмулевич
АПН

Оригинал взят у cat_morphine в "Поток сознания" от Анатолия Вассермана

Заметки со стороны.
Если Вы решили разогнать существующий полит совет, то честь Вам и хвала. Нынешний политсовет по большей части состоит из прапорщиков, готовых воевать прошлую информационную войну.

Часть вторая: Уделаем Крым жемчужиной Украины

Продолжение. Первую часть смотрите здесь.

Прежняя крымская элита исповедовала традиционную, «патриархальную» политическую культуру. После известных событий 2010 года ей на смену пришла новая, пока еще не крымская элита – «донецкие». В короткий срок – уложились меньше, чем в год – «донецкие» зачистили старую крымскую бюрократию, загнали недавних попутчиков в низшие и исполнительские ниши, успешно сформировали собственную политическую элиту. На смену одной политической культуре также не замедлила прийти другая.

«Донецкие» как носители новой политической культуры Крыма

Обозреватели уже успели сравнить пришествие «донецких» на полуостров с вторжением нового варварского народа – картина, не раз разворачивавшаяся на крымских просторах. Большего драматизма этой аналогии придает та хладнокровная безжалостность, с которой новая элита освобождает себе место, отстраняя старую. А ведь крымские регионалы, а также «Союз», КПУ, чуть ли не все другие партии кроме Меджлиса и БЮТ – делали возможное и невозможное для разгрома «оранжевых» и победы В. Януковича и его команды. Как не вспомнить древних римлян, радостно распахивавших свои крепости готам и зазывавших на свои «разборки» вандалов, чтобы потом первыми пасть под их мечами,– саркастически замечает один из крымских авторов.

Придя или, как предпочитают уже писать некоторые обозреватели, «ворвавшись» в Крым, «донецкие» хлынули на все руководящие должности – сперва самые крупные, потом помельче,  и вот уже даже мелкие вакансии заполняются приезжими, но в доску «своими» кадрами. Как гласит распространенная теперь шутка, люди в Макеевке боятся выходить на улицу – их сразу же хватают и увозят в Крым, на руководящие посты.

 

Столкнувшись с первыми реалиями и мифами крымской политики (описанию которых мы отвели первую часть очерка), «донецкие» также последовательно приступили к «зачистке» этого проблемного поля. Следует заметить, давалось это им нелегко, т.к. реальный Крым оказался для них совершенно чуждой территорией, совсем не похожей на то, что пишут о нем в российских и украинских газетах.

Разочарование в мифе о самодостаточности

Целый ряд приезжих кадров в первый год правления (2010) оправлялся от шока, вызванного разочарованием в мифе о «золотом Крыме», самодостаточном полуострове, которому, дескать, не хватает только рачительного хозяина, чтобы получать баснословные барыши.

Крымский бюджет оказался не просто сложным для понимания, но даже в чем-то загадочным: в лекалах, по которым принимались предшествующие программы и документы, затратная часть была раздута и совершенно не соответствовала доходной части. Инвестиционные проекты, различные технопарки, зоны приоритетного развития и другая бюрократическая «каллиграфия» оказались не подкреплены ничем, в том числе и наличием потенциальных инвесторов. Земли, понимаемые как «куры, несущие золотые яйца», не только не подвергались развитию инфраструктуры, но и во многих случаях как будто специально «выморачивались».

Раздражение по поводу того, как в Крыму все сложно и запутано, а доходы – призрачны и условны, накапливалось по нарастающей. Из десятков управлений и отделов поступали схожие сигналы от крымских чиновников: их новое начальство высказывает недовольство в самой резкой форме. Недовольство ленью аппаратчиков, степенью запущенности многих вопросов, бездеятельностью и имитацией деятельности со стороны целых подразделений и департаментов.

Главным мотивом, звучащим в разгневанных «нагоняях» от нового начальства, был такой: сотни «серьезных людей» бросили или отдали на попечение свой бизнес на материковой Украине, чтобы на новых руководящих постах быстро обогатиться. Многие рискнули деньгами, кто-то пошел на понижение в формальной карьере, променяв почти губернаторские должности на материке на посты клерков среднего эшелона на полуострове.

Надежды на скорый доход, однако, не оправдались – простых рычагов управления, по сложившейся в Крыму традиции, недостаточно, нужны человеческие и бизнесовые связи с самыми разными людьми.

Отсюда новая элита сделала свой выбор: между несколькими годами «вживания» в ситуацию и налаживания «нужных связей», и между радикальным упрощением механизма принятия решений – однозначно предпочла второе.

Упрощение системы управления

Василий Джарты по новой схеме – полноправный правитель Автономии, возглавляющий как исполнительную (Совет министров АР Крым) так и политическую власть (глава КРО Партии Регионов Украины). Специальным Законом Украины полномочия Совмина были строго регламентированы и, фактически, расширены (ранее эти полномочия были прописаны в подзаконных нормативно-правовых актах, которые теряли юридическую силу в случае любого противоречия с новым законом). А партийная верхушка ПРУ за год была методично вычищена от внутренних диссидентов, представителей старой крымской элиты.

Команду исполнительной власти автономии дополняет вертикаль региональных управлений центральных органов (например, МВД, ГПУ, СБУ), которые не подчиняются Совмину. Эту вертикаль не стали переподчинять «в законе», но наполнили «донецкими» или «макеевскими» кадрами, создав таким образом ситуацию неформальной координации силовиков все тем же главой крымского Совмина. По принципу лояльности и готовности исполнять любые поручения подобрана и система управления районными государственными администрациями.

Сложнее обстояло дело в крымских городах и муниципальных территориях (таких, как Большая Ялта, Алушта, Судак), где мэры и местные депутаты пользовались привычной «автономией в автономии». До местных выборов (осень 2010) эти местные «феодалы» оставались независимыми от Симферополя, часто – даже бравируя своей фрондой, но регионалам удалось в корне переломить ситуацию по результатам выборов.

Часть непокорных мэров была арестована по обвинениям в экономических преступлениях (например, В.Щербина в Алуште, А.Харитонов в Алупке, А. Мамыкин в Ливадии), еще больше силового давления со стороны правоохранительных органов было оказано на местных депутатов. На сегодня ключевые избираемые должности в крымских городах занимают выдвиженцы Партии регионов, которые «на всякий случай» находятся под тройным контролем: Совмина, партийной вертикали и силовых органов.

Преодоление саботажа: страх, трепет и … экзамены

Обструкцию и тихий саботаж крымских чиновников «донецкие» начальники преодолевают жестко и последовательно.

По коридорам и курилкам госорганов до сих пор ходят жуткие слухи о руководителях, достающих пистолеты прямо на планерках, о загадочных посредниках, помощниках и охранниках, запугивающих представителей крымской элиты и способных набрать номер вчерашнего крымского лидера из высшей «лиги» и обругать его последними словами, о единогласных голосованиях, перед которыми депутаты даже не успевают глянуть в текст документа.

Потенциальных лидеров местной оппозиции – как правило, бывших руководителей городов, районов и поссоветов – подвесили на «крючок» уголовных дел, большей частью имеющих под собой реальные основания. Одни продолжают «ходить под делом», ясно понимая, что будут арестованы в случае любого активного выступления. Другие уже прошли через суд и получили условную судимость, лишившись тем самым перспектив быть выдвинутыми и избранными в ближайшие годы (например, экс-мэры Алушты В.Щербина, А.Нечаев). Особое внимание «регионалов» уделяется городам и местечкам ЮБК, которые как раз и славились своей вольницей во время правления предыдущей крымской элиты.

Но главной силой, подтачивающей ресурсы новой элиты (быстроту и эффективность исполнения принятых решений), остается среднее и нижнее звено крымской бюрократии. Если с большим начальством легко разобраться, имея на руках компромат и демонстрируя готовность его задействовать, то с цехом делопроизводителей, секретарш и машинисток дело обстоит куда сложнее: разве что пугать выговором за опоздание или поджидать момента, где мелкий клерк допустит грубую ошибку.

«Донецкие» понимают, что со старой бюрократией нижнего порядка тоже придется распрощаться, и приготовили многочисленные кадры на замену из своих регионов. Частный и показательный случай такой зачистки описан в статье, основанной на показаниях рядовых сотрудников Симферопольского горисполкома. Там приведены факты, иллюстрирующие, что на вновь занимаемых должностях для члена «новой команды» главное – не компетентность, а личная преданность.

Механизм замены кадров, точнее – юридический базис такой замены, также готов. В исполнительной власти будут проводиться массовые собеседования, тесты и экзамены для чиновников, начиная с самого низкого ранга, из «старой команды». Формально это – проверка на знакомство со «Стратегией развития Крыма до 2020 года», аналогичными концепциями и программами в разных отраслях. Фактически, это метод установить профнепригодность чиновника, «завалив» его, как студента на зачете.

Компромисс с крымскими татарами

Ровно один год приезжие регионалы разбирались с «крымскотатарским вопросом», о котором до того имели самые смутные и фрагментарные сведения. Миф, которого было достаточно «глядя с материка», постоянно путал крымскотатарские национальные и мусульманские интернациональные движения, пантюркизм и панисламизм, радикальные и умеренные течения. Ничего, кроме некомпетентного, но заведомо враждебного отношения ко всему татарскому и исламскому, такой «винегрет», конечно же, вызвать не мог.

Приехав полными решимости навести порядок и даже начать его наведение именно с крымскотатарской вольницы, «донецкие» начали, как сейчас принято выражаться, с «наездов». Разогнали прежний Совет представителей крымскотатарского народа при Президенте Украины, совпадавший с составом Меджлиса и служивший ему легальным прикрытием. Создали новый Совет, в который включили готовых к сотрудничеству и подчинению крымскотатарских оппозиционеров. Начали разбираться с безобразиями в земельной сфере (самозахваты) и религиозном вопросе (требования татар разрешить строительство мечети).

Одновременно «донецкие» приступили к плановой зачистке крымскотатарских чиновников, занимавших высшие руководящие посты при прежней крымской элите. Так, в 2010-2011 гг. были освобождены от должностей и уволены из органов власти глава Кировской районной администрации Кадыр Османов, министр труда и социальной защиты Рает Сеттаров, зам министра транспорта и связи Изет Гданов, зам министра здравоохранения Таир Мусаев, председатель Республиканского комитета Крыма по водохозяйственному строительству и орошаемому земледелию Шевкет Асанов, первый зам председателя Джанкойской райгосадминистрации Руслан Куртсеитов, зам председателя Красногвардейской районной администрации Мегди Рамазанов, зам председателя администрации Советского района Энвер Мазин, зам главы Республиканского комитета АРК по земельным ресурсам Энвер Джемалядинов, и т. д. На среднем и местном уровне увольнений было больше на порядок.

Крымские татары выступили дружно и слаженно – «донецкие» элиты были не готовы к такому отпору. Европейские дипломаты самых неожиданных уровней показали свою кровную заинтересованность в отстаивании интересов крымских татар – и на Киев посыпались резолюции и заявления, обвиняющие Украину и ее новое руководство в наступлении на мусульман.

Лето 2010 года глава Бахчисарайской администрации Ильми Умеров «проходил под увольнением». В.Янукович и В.Джарты практически согласовали его замену на лояльного ПРУ Сейтумера Ниметуллаева.

На это последовало публичное обещание Меджлиса, что в знак протеста местные депутаты от Народного Руха сложат мандаты – от сельсовета до крымского парламента. Такая акция мало ущемила бы интересы Меджлиса, на носу как раз были выборы, на которых депутатов и так переизберут.  А вот скандал, который стараниями СМИ тут же вышел бы на международный уровень, стал серьезной угрозой, причем, не только крымскому, но и украинскому правительству.

Решение об увольнении Умерова, самой значительной крымскотатарской фигуры в структуре исполнительной власти, было отменено. В свою очередь, И.Умеров, а также другие чиновники от Меджлиса, которым угрожали подобные замены, выразили всяческую готовность сотрудничать с правящей партией.

Таким образом, зачистка сектора государственной службы от крымских татар не дала «новой команде» из Донецка желаемых результатов, и те перешли к другому сценарию: с крымскими татарами надо искать компромисс.

Они – пока еще влиятельная (или даже, пока еще не столь влиятельная, как в недалеком будущем?) сила, идти на войну с которой значительно тяжелее и «себе дороже», чем с крымской политической элитой старого постсоветского разлива.

Этот крымский «секрет» знали все и каждый в когорте старых чиновников (что не мешало им активно имитировать борьбу с «исламским фактором»), но «донецкие» открыли его для себя и на собственном опыте. Новой крымской элите пришлось еще несколько раз испробовать крымскотатарскую элиту на прочность, и каждый раз вывод о необходимости договора и компромисса только укреплялся.

Вновь созванный Совет представителей крымскотатарского народа почти год не мог собраться из-за отсутствия кворума. Более половины назначенных туда Президентом «представителей» много месяцев выясняли между собой, кто из них главная альтернатива Меджлису, и оказались весьма несговорчивы. Меньшая половина состояла из весьма урезанного списка членов Меджлиса, на заседания являться отказалась с первого же дня переформатирования и сдержала свое слово. Практической пользы, даже в агитационном или ином теоретическом аспекте, новый Совет не принес никакой – ни его членам, ни оформившим его «регионалам». 

Из ситуации, в которой прежние знания о Крыме и крымских татарах противоречили очевидной практике, «донецкие» элиты вышли тем, что заново изучили сам «крымскотатарский вопрос».

Первый же результат такого изучения вызвал на полуострове широкий резонанс. Речь идет о Соборной мечети, участок под которую старые крымские власти то выдавали, то отнимали. Рационального объяснения тому, почему крымским татарам упорно отказывают в главном культовом сооружении, не отыскалось, в обоснование шли исключительно идеологические штампы об опасности исламского экстремизма, даже об эстетическом неприятии мечети на въезде в Симферополь.

«Макеевские» приняли решение – землю дать, стройку разрешить, надуманный и пустой, по сути, многолетний вопрос закрыть. Весной 2011 года депутаты Симферопольского горсовета практически единогласно проголосовали «за», хотя годами были «против», но для этого понадобился личный визит В.Джарты на сессию, а в кулуарах – жесткая проработка депутатов на совещаниях фракций и партячеек.

Сложнее оказалось с самозахватами, которые буквально окружили Симферополь со всех сторон. Участки, простаивающие годами, занимали «золотую» с точки зрения «донецких» территорию – потенциальные подводы энергетических магистралей, скоростного объездного шоссе, инфраструктуру расширения международного аэропорта и т. п.

Антимеджлисовская оппозиция, к которой «донецкие» снова попробовали обратиться, в этом вопросе оказалась попросту бессильна – и тогда начался диалог с Меджлисом, который, в свою очередь, охотно вызвался в разрешители спорных вопросов. В результате сотни гектаров окружной дороги обменяны на участки в городской черте и Симферопольском районе, автономные движения самозахватов раскололись на сторонников и противников обмена, наиболее неуступчивые «командиры полян протеста» оказались под следствием. Однако ни единого выстрела, ни даже бульдозера, сносящего баррикады, при этом не последовало.

Препарирование русского мифа

Намного менее сплоченное сопротивление перед предстоящими чистками чиновников оказали русские организации полуострова. Почти сразу же по приходу к власти, «донецкие» элиты приступили к препарированию мифа о русском радикализме и массовом сепаратизме.

В течение года десятки НГО, финансировавшихся напрямую из Москвы, оказались под угрозой закрытия, поскольку потоки спонсирования перекрыты. «Оставшиеся в живых» выразили готовность к сотрудничеству с новыми властями.

Наиболее радикальные группы русского движения, не пошедшие на компромисс по примеру крымскотатарского, – в первую очередь это казаки, – подвергаются сильнейшему давлению. Лидеры и атаманы казаков обзавелись уголовными делами, попытки массовых выступлений казаков подавляются милицией. Достаточно вспомнить нашумевшее столкновение под Феодосией, а также последовавшее после этого слаженное заявление Совмина и правоохранителей с острой критикой «русского казачества».

Таким образом, радикальные пророссийские группы при новой власти практически переводятся в разряд потенциальных уголовников, на которых заводятся даже не «экономические», а «организованно-преступные» дела. Проходя по которым намного тяжелее отделаться условным сроком. Несмотря на некоторую идеологическую смычку крымских милиционеров с рядом казачьих организаций, под «донецким» руководством правоохранители не оказывают казакам никакого снисхождения.

Что касается групп русских сил, настроенных не так радикально, чтобы вступать в силовые схватки с милицией, «донецкие» отвели им нишу, которая в чистом виде является калькой с «татарской».

«Политические русские» со своими десятками противоречащих друг другу организаций могут претендовать, под неусыпным контролем регионалов, на незначительные квоты в правительстве, минимальное представительство в местном парламенте и горсоветах (примерно равное местным меджлисам), весьма вероятно, что из них создадут также что-то вроде Совета представителей русского населения Крыма при Совмине или Президенте. Кроме того, обсуждается проект создания «единой» русской партии Крыма, которая будет лояльна «донецким» и всегда настроена на компромисс.

Крымских политических сил, готовых активно выступить против новой «макеевской» элиты, на сегодняшний момент нет. Слишком сильно прижали существующих местных лидеров за вопросы бизнеса, земли и недвижимости, чтобы кто-то из них рискнул лишиться нажитого добра в обмен на сомнительный титул главного крымского оппозиционера.

Дошло до того, что в качестве противодействия Джарты старые пророссийские элиты готовы рассматривать опального экс-президента Крыма Ю. Мешкова. Что показывает отчаяние и тупик, в который на данный момент загнано русское движение, поскольку полагаться на добрую память о скоротечном президентстве Мешкова – большая ошибка.

Слишком много негатива, в том числе обид за утраченные иллюзии, наступление многолетней нищеты и торжества бандитизма, хранит крымское население по отношению к «Мешкову и его команде». Регионалам, обладающим контрольным пакетом большинства крымских СМИ, достаточно просто напомнить и оживить все эти страхи и обиды, чтобы при желании похоронить перспективы русского движения вообще.

Расставание с прежней политической культурой

Шаг за шагом «донецкие» политические элиты, закрепляясь на полуострове, отвергают все крымские политические мифы (видимо, чтобы потом создать свои, но это – дело будущего).

Новая элита полностью проигнорировала и главное, по сути, правило, определявшее всю «игру» в Крыму долгие годы – неприкосновенность местных представителей элиты. Одних только арестованных и объявленных в розыск мэров и депутатов насчитываются десятки, по многим случаям уже вынесены обвинительные приговоры. А случай с арестом экс-спикера Верховной Рады АРК Анатолия Гриценко демонстрирует накал страстей. Одна за другой падают к ногам «завоевателей» империи местных микроолигархов, а на них самих заводятся дела и вершится довольно скорый суд.

Например, владелец многих симферопольских рынков, официальный миллионер И.Файнгольд не только был задержан, но и подвергался под стражей, по всей видимости, прессингу. Несколько раз его возили на суд прямо в машине-реанимации, после чего выпустили под залог в 600 тысяч гривен. Слухи же среди бизнесменов упорно твердят, что это – еще не конец истории, а во время «прессования» миллионера в СИЗО из него были выбиты немалые суммы на неформальные платежи.

Население обсуждает подобные сведения без жалости, т.к. сын Файнгольда - Виталий – фигурант другого резонансного дела: он обвиняется в убийстве девушки-мотоциклистки, которую сбил на высокой скорости, и общественное мнение, в том числе и выраженное в СМИ, практически единодушно считает Файнгольда-младшего хладнокровным преступником, избежавшим наказания.

Не осталась неприкосновенной для «донецких» и главная «священная корова» прежней крымской мифологии – самоценность полуостровной автономии. По имеющейся информации и ряду внешних признаков, регионалы вполне серьезно рассматривают уместность ее ликвидации или полного переформатирования, вплоть до образования на полуострове области, объединенной с Севастополем. И если «донецкие» элиты найдут эту идею целесообразной, то возьмутся за ее реализацию.

Последнее замечание пока больше находится в сфере домыслов, но его все чаще, в виде серьезного опасения, высказывают представители старой крымской политической элиты. Их можно понять: ликвидация крымской автономии означала бы полную ликвидацию целого мира, в котором жил и процветал правящий класс Крыма до 2010 года…

Если вы внимательно читали теоретическое введение к статье, то, скорее всего, уже отметили для себя новый тип политической культуры, который принесла с собой новая крымская («макеевская») элита.

У нас на глазах идет смена «патриархальной» политической культуры на «подданническую». Другой вопрос, – вспомним о структуре политических культур, – в какой степени новой команде удастся выстроить единое поле политической культуры, не загоняя прежнюю элиту в состояние контр-элиты, готовой затаиться и нанести ответный удар при первом же представившемся случае. Во многом это будет зависеть от качества новых кадров, быстроты их обучения и адаптации к крымским реалиям.

Татьяна Пирогова

Текст подготовлен в рамках проекта «Улучшение качества общественного обсуждения приоритетов развития Крыма». Проект реализует Институт развития Крыма при поддержке Посольства США в Украине.

Источник: Флот - 2017

Часть первая. "Домакеевский" уклад крымских политических элит

Немного теории

Прежде чем мы перейдем к сравнению «старой» и «новой» крымской политических элит, остановимся на теоретических вопросах: что такое, собственно, политическая культура, и как она влияет на принятие и выполнение решений властями.

Существует расхожее мнение, что выбор типа политической культуры делают политические элиты наравне с выдвинувшим их народом, хотя последний может «выбирать» тип политической культуры как активно (т.е. последовательно добиваясь), так и пассивно (т.е. просто не сопротивляясь).

Соответственно, самая распространенная классификация типов политических культур представлена в виде: патриархальной, подданнической, публичной.

Патриархальная ПК устанавливается, как правило, естественным путем, как бы «по умолчанию», если народ и элита сознательно не избирают другую. Это такой тип общества, в котором элита без особых возражений общества передает свои полномочия по наследству, обществом продолжительно правят кланы или династии.

В разных отраслях управления – свои традиции, которые имеют больший приоритет, чем писаные законы. Элита компетентна в каждом из вверенных ей направлений, опекает народ, конечно же, не забывая эксплуатировать его «для его же блага», при этом каждый представитель элиты должен соответствовать неписаным правилам морали и следовать традиционному этикету – иначе его ждет изгнание и разжалование.

Авторитет элиты зиждется на трех китах: неукоснительное соблюдение обычаев и традиций; соответствие членов элиты моральному идеалу общества; безусловная поддержка обществом.

Подданническая ПК – это разновидность ПК, применяемой в более развитом и сложном обществе по сравнению с патриархальным. Подданные составляют основную массу населения, или неэлиту. Они отличаются пассивностью, безразличием к политике, вопросам экономики, равнодушием к вопросам идеологии, эстетики и даже морали.

Все эти проблемы общество перекладывает на элиту, которая обладает не авторитетом и уважением, а силой – физической, организационной, пропагандистской.

Для удобства управления элита делит подданных на сословия, или социальные слои, распределяя между ними по сложной схеме привилегии и тяготы, процент распределения общественных материальных ценностей.

Подданническая ПК предполагает, что протест против элиты – одно из тягчайших преступлений, которое влечет за собой тяжелейшие наказания.

Соответственно, для подданнической политической культуры характерно создание особых каст, в которые записывают «врагов», лишая их практически всех прав и привилегий, возлагая на них всю вину за проблемы общества.

Принятие элитой управленческих решений весьма произвольно, слабо ограничено чем-либо, кроме опасности прямого восстания масс, риска быть сметенными доведенным до отчаяния населением.

 

Публичная ПК часто именуется «активной» в отличие от первых двух, называемых «пассивными». Она характеризует общество, в котором граждане значительно активнее участвуют в управлении государством (самоуправление) и сильно ограничивают правящую элиту своим контролем, неусыпными подозрениями и критикой.

В свою очередь, ПК в таком обществе разделена и раздроблена, она четко делится на нынешнюю власть и оппозицию, которые могут поменяться местами в любых кризисных условиях.

Юрген Хабермас описывал такую культуру как «зрительскую»: часть элиты, которая при власти, находится на сцене и старательно играет спектакль; оппозиционная часть элиты сидит в зрительном зале вместе с гражданами, отслеживая любую промашку, поднимая шум и отпуская в адрес актеров едкие замечания. Антракт, новый занавес – и критики уже на сцене, а актеры в ложе придирчивых театралов.

Публика так или иначе ориентируется на хороших «актеров» и «критиков», но общественное мнение публики значительно корректируется информационными технологиями.

Время от времени неэлита – «публика» устает от своей активной роли, и в таком случае возникают вероятности добровольного принятия других политических культур – чаще всего, подданнической, реже – патриархальной.

Следует отметить, что перечисленные три типа политической культуры – это идеальные типы. В реальности к тем или иным типам общества и элиты можно относить лишь по преобладанию, тяготению в большей степени к той или иной политической культуре.

Структура политической культуры в общества

Более четкими правилами описывается действие политических культур в обществе. Всякое развитое политическое общество имеет не только правящую элиту, но и контр-элиту и суб-элиты. Как следствие, эти виды элит могут исповедовать или практиковать разные типы политической культуры в одно время и в одной стране – в качестве политической контркультуры и политических субкультур.

Наиболее часто встречаются фрагментарные структуры политической культуры. Речь идет о поляризации, противопоставлении и противостоянии разных политических культур «вертикально» и «горизонтально».

Вертикально поляризованная структура – это ситуация, в которой один тип политической культуры практикуется верхним эшелоном власти (Центром), а другой или другие типы преобладают на нижнем уровне.

Горизонтально поляризованная структура – это ситуация, когда в одном государстве на местном уровне сосуществуют, или чаще всего противостоят разные типы политической культуры. Например, в одних регионах страны преобладает один тип, в других – другой, и каждый центр политической субкультуры борется за установление своего типа в центре страны и распространения его на все регионы. Другой случай – это сосуществование разных типов политической субкультуры одновременно, но в одном и том же регионе, например, среди разных проживающих совместно этнических, религиозных, социальных групп.

Консенсуальная структура политической культуры – это вариант, редко реализуемый на практике (а в случае реализации – часто ненадолго). Подразумевается, что в обществе среди местной и центральной элитами установлен консенсус (не путать с компромиссом) – взаимное согласие в ключевых вопросах, и эти вопросы настолько базовые, что между разными лагерями не происходит настоящих столкновений, а только соревнование. Есть границы, через которые не переступит ни одна партия и ни один политик, и даже за границы которых не устремится политическая мысль обозревателей.

На этом мы заканчиваем теоретическое введение и переходим к практике – описанию и сравнению элементов политической культуры крымской власти до и после смены политических элит.

Прежняя политическая культура Крыма

В течение 1990-2010, ровно 20 лет, у власти в Крыму находилась одна и та же политическая региональная элита (или субэлита, если рассматривать в масштабах Украины).

Неприкосновенность элиты. Система «Подвал»

Молчаливым консенсусом крымских элит считалось правило о недопустимости ареста, суда и лишения воли своих членов, не говоря уж о компенсации их имущества. Политики разных лагерей могли обвинять друг друга в самых ужасных преступлениях, от воровства казны до провоцирования бойни, но никогда не переступали невидимую черту – инициирование уголовного преследования, которое может лишить одного из членов элиты «всего».

Неприкосновенность элиты влекла за собой неограниченные ничем махинации в земельной сфере, приватизации промышленных объектов и курортно-туристического сектора. Взаимные разоблачения делались и даже приветствовались, на службе у каждого влиятельного сегмента политической элиты состояли журналисты-расследователи и готовые публиковать компромат редакции газет. Однако взаимодействие с правоохранительными органами для взаимного ослабления не пользовалось уважением, а сами расследования правоохранителей (в том числе как реакция на резонансные публикации) использовались лишь как прием по снижению рейтинга и изматыванию нервов и ресурсов противника.

Этот порядок установился с конца 1990-х годов, после предшествующей криминальной революции, в ходе которой были убиты десятки высоких чиновников, и «зачистки» от криминала, осуществленной Е.Марчуком, Л.Кучмой и Г.Москалем.

Своеобразный «строй», сохранявшийся в Крыму более 10 лет без изменений, может быть охарактеризован на местном сленге «ПОДВАЛ». Быть у кого-то «на подвале» - старое уголовное понятие, когда-то означавшее буквально пребывание в плену, в подвале, в ожидании выкупа. Но со времени ликвидации бандитской верхушки и преобразования бывших «людей с ружьями» в бизнесменов и депутатов, членов политической элиты Крыма, понятие обрело другой смысл.

Если человек перешел дорогу, нанес ущерб, иным способом навредил кому-то из лидеров местной политической элиты, он оказывался «на подвале». Это означало, что ему объясняли суть и сумму ущерба, но не требовали немедленной компенсации, а предлагали исправить полюбовной сделкой. Признав нанесенный ущерб и свою вину, человек соглашался «отработать» по крайне удобной обеим сторонам схеме. Его назначали на должность, подчас – даже весьма высокую, и соответствующую образованию или имиджу кандидата. На этой должности, как правило, в государственном секторе, человек спокойно работал, получал зарплату, мог наладить свой бизнес и свои связи – но обязывался отрабатывать перед теми, у кого он «на подвале». Например, просто не давать определенные участки никому на все время своей каденции, продвигать проекты определенной фирмы, и т. д. О том, что он «сидит на подвале», говорили даже про нескольких крымских премьеров…

Такая мягкая форма включения в элиту, помноженная на неприкосновенность членов элиты друг перед другом, создавала «тепличный климат» для безнаказанного, спокойного и размеренного «дерибана». Крым, как сладкое блюдо, готовился к подаче много лет, по кусочкам, из расчета, чтобы каждому что-нибудь да перепало. В этом вопросе между сегментами политических элит полуострова наблюдалось полнейшее согласие.

Элита автономии была достаточно далека от единства, единодушия и осознаваемых общностей интересов, чтобы сформировать из себя всего несколько политических сил, тем более – стабильных политических лагерей. Борьба личностей внутри элиты происходила ожесточенная и подчас, казалось бы, безо всяких правил – однако на самом деле были табуированные темы, запрещенные правила и устойчивые священные столпы, пренебречь которыми не мог и не желал ни один ее представитель.

Самоценность крымской автономии

Одной из главных «священных коров» политического Крыма была официальная вера, убежденность в самодостаточность и необходимость такой идеи, как Автономная Республика Крым. Выступать против этой идеи в политическом лагере было подобно богохульству или публичному признанию в сумасшествии, и потому даже кандидат в депутаты сельсовета избегал подобных рассуждений.

Итак, вопрос о целесообразности автономии даже не стоял и считался дурным тоном, а публичные дебаты сводились к наполнению понятия «автономии» реальным содержанием.

Политические круги, эксплуатировавшие русскую идею и лояльность к соседней России, продвигали определение автономии как анклава, основанного в первую очередь на русском большинстве населения. Те, кто позиционировал себя в этих кругах, как радикал – ставил вопрос о том, чтобы автономия могла теоретически отделиться и потом «самоопределиться»,  имея в виду добровольное присоединение к Российской Федерации. Умеренные или хотевшие выглядеть таковыми, говорили об автономии как де-факто части России (русского мира) в составе Украины: в тех вопросах, где присутствуют признаки «украинизации», а также «антироссийского» (как правило – антисоветского) толкования истории.

Таким образом, мейнстрим крымского автономизма выглядел, как гуманитарная автономия. Цитируя автора Андрея Кирилова («Сентиментальный сепаратизм с элементами межнациональной розни», 2008) – «Крымский «русский сепаратизм» сейчас не более чем «сентиментальный», схожий с желанием баварцев ходить в шляпах с фазаньим пером».

Самодостаточность полуострова

Второй «священной коровой» крымской политической культуры было всеобщее признание мифа о том, что Крым – хоть и проблемный, но вполне самодостаточный регион. В первую очередь, в экономическом плане.

Показательным проявлением этого правила была забота всех прежних крымских правительств о курортном имидже и курортном секторе полуострова. От крымского населения и обывателя тщательно укрывались факты – дотационность и формальная, убыточность этого сектора, колоссальное истощение природных ресурсов при крайне нерациональной их эксплуатации ради курортно-туристической отрасли, нищенски-попрошайнический сервис на «золотых точках» Южного берега Крыма.

Величие советской «всесоюзной здравницы» всячески выпячивалось, как идеальный стандарт, однако совершенно утаивался факт, что и дотации в санаторно-курортную индустрию Крымской области СССР были также всесоюзными.

Понимая нереальность восстановления минувшей эпохи, крымские элиты парадоксально использовали эту нереальность как ностальгическую политику памяти и антикапиталистическую риторику. При этом настоящая рентабельность Крыма как курорта сводилась к продаже морских берегов по кусочкам, перепродаже одних и тех же участков в разные руки, игре на разнице цен и участию в псевдо-инвестиционных аферах.

Ни одна правительственная программа не была нацелена на отход Крыма от статуса сезонно-климатического курорта – поговорка «ждать от моря погоды» в буквальном смысле была основной идеей санаторного комплекса. Проекты по созданию соляриев, бассейнов и хорошо обустроенных номеров на время холодного сезона, появившиеся в Крыму совсем недавно, все были начаты безо всякой поддержки крымских властей. Даже в речах крымских чиновников, отвечавших за курорты, основной темой всегда звучали «южное солнце, теплое море» и еще более сомнительная категория – «знаменитое крымское гостеприимство», неудачная калька с не менее расхожего регионального штампа «кавказское гостеприимство».

Программа по привлечению туристов и курортников сводилась к трате бюджетных средств на малоубедительную агитацию «за Крым» в масс-медиа России, а также к постоянной обеспокоенности, во многом также показной, планомерным созданием негативного имиджа Крыма «некоторыми» силами в России, продвигающими альтернативные регионы в СНГ и дальнем зарубежье.

Другие отрасли экономики были еще более мифологизированы в рамках тезиса о самодостаточности. Если за отдельными крымскими курортами еще можно признать некоторую уникальность, то в таких отраслях, как промышленность и сельское хозяйство, подобные тезисы являлись лишь ритуалом, полностью оторванным от реалий.

Северокрымский канал был и есть основным поставщиком воды для полива, а энергетические магистрали (газ, электричество) играют ту же роль для промышленности и жилищно-коммунального комплекса. Единственная в истории попытка автономизации энергетики (строительство АЭС) обернулась полным провалом, причем главными противниками окончания стройки выступали сами крымчане.

Добывающая промышленность полуострова не ориентирована на внутренний рынок потребления и замкнута на перерабатывающие заводы на материке, в связи с чем может жить только при наличии сухопутных и морских магистралей, связывающих Крым с промышленными центрами.

Производящая промышленность находится в полном упадке и не имеет конкурентных преимуществ. Показательно, что даже товары легкой и пищевой промышленности – от пляжных зонтиков до мороженного – завозятся в пляжный сезон морем и сушей из материковой Украины и соседних государств.

Из всех отраслей только виноделие пользуется некоторой автономией и самодостаточностью, но с открытием рынков даже знаменитые крымские вина не выдерживают конкуренции с зарубежными аналогами. Уникальные отрасли, которые могли бы обеспечивать курортно-туристский комплекс (например, местные рецепты алкогольных эндемиков башбузы, чепраксы) не развивались вовсе.

Хрупкость и священность межэтнического мира

Еще одним мифом, ставшим визитной карточкой прежней крымской элиты, стало поверье о невероятно хрупком равновесии в этнонациональных и религиозных отношениях, и титанических усилиях властей по поддержанию статус-кво.

Надуманность тезиса опровергается уже хотя бы тем, что власти автономии сами с незавидной регулярностью подвергают межэтнический мир полуострова испытаниям, потрясениям и провокациям. Делается это с короткоидущими, подчас сиюминутными планами, однако с упорством, достойным лучшего применения.

Тем не менее, межэтнический мир, а точнее – население, отвечает на такие попытки равнодушием и даже безучастностью. В первые годы крымчане и сами верили, что «вот-вот рванет», но с десятилетиями в основном уверились, что «взрывать» надо долго и последовательно, а заинтересован в этом может быть лишь какой-нибудь клан политической элиты, оставшийся совершенно не у дел.

Полезность мифа о хрупкости мира в Крыму заключалась в том, чтобы политик крымского уровня мог годами решать проблему, иногда не забывая ее перед этим создать или поддерживать, и слыл «незаменимым». Каждый второй крупный политик при угрозе скорой отставки начинал говорить, что буквально руками из последних сил сдерживает проводочки, которые без него замкнет. Крым как «звено» между бушующим Кавказом и Балканами стали общим местом крымской политической демагогии. Этот тезис кочует не только со страниц на страницы развлекательных газет, но и в наукообразной форме озвучивается на научных конференциях, и даже на закрытых совещаниях (например, РНБО).

Рациональная критика хрупкости крымского мира звучит только в кулуарах, как некая тайна, которую не следует знать приезжим. Хотя любому наблюдателю достаточно взять любой конфликтный сюжет из Крыма (например, запрет властями строить мечеть, повал татарами крестов) и мысленно наложить его на тот же Кавказ или Балканы, чтобы сравнить, где такое уже давно бы «рвануло», а где – люди продолжают жить дальше, как ни в чем ни бывало.

Этот миф играл парадоксальную роль в жизни крымской политической элиты. С одной стороны, он искусственно представлял перед Киевом и Москвой всю правящую элиту, вплоть до главы сельсовета, некими экспертами и опытными дипломатами, тонко владеющими сложнейшей ситуацией. С другой стороны, миф усиленно эксплуатировался теми же СМИ в качестве главной устрашающей части в кампании «Не езжайте отдыхать в Крым», о чем не менее искренне сокрушались те же представители крымской элиты.

Доминирование русского мира. Частным проявлением мифа о хрупкости межэтнического мира являлся миф о воинственности и решительности русских и русскоязычного населения Крыма. Крымскому этническому большинству безосновательно приписывались радикализм, идеализм и оголтелый антиукраинизм, которые на практике проявляются редко даже в стихийном виде. Роль радикальных русских старательно исполняли десятки русскоязычных организаций «профессиональных русских», начиная от партий и движений и заканчивая казаками.

Однако большинство НГО было мелкими грантоедами Москвы, не произносящими ни звука, если на то нет финансирования (иногда – в ожидании такого финансирования, в борьбе с другими претендентами на грант). Партии русской направленности считались влиятельными, но пораженными «украинской болезнью» - раздробленностью, которой и объясняли весьма скромные результаты даже на местных выборах.

Сдерживание «русского фактора» входило в имитационные обязанности почти каждого крымского политика старой закалки, создавалась симуляция гневливого населения, с которым чиновник играет хитрую игру, притворяясь сочувствующим, но умеряя страсти.

Второй важной составляющей мифа является Угроза исламизма. Крымские власти, местная пресса и политики активно эксплуатировали образ мусульманина-экстремиста, постоянно путая в одно понятия «мусульманин», «исламист», «террорист». Простая религиозность крымских татар, в большинстве своем – сводящаяся к соблюдению нескольких ритуалов, подавалась как национальная угроза, глобальный риск и очевидное доказательство воинственности исламского населения.

Чиновники позиционировали себя, как борющихся с этим крайне опасным фактором, ведущих сложнейший диалог культур, ежедневно спасающих мир от появления на земном шаре еще одной горячей точки. Борьбой против «поднимающего голову» исламского экстремизма крымская политическая элита объясняла любые свои поступки в земельной сфере, вплоть до искусственного затягивания выдачи госактов на землю, нелепых отказов в строительстве мечетей, «спасительных» нормативно-правовых актов, запрещающих мусульманам раз в году «убивать животных» (резать собственного барана на Байрам).
 

Главный секрет крымского Полишинеля

Не будет ни для кого открытием, что основным родом занятий прежней крымской элиты было бесконечное перераспределение ресурсов автономии в пользу разных кланов, в первую очередь – ресурсов земельных. Также понятно, что в процессе раздачи участков и сфер бизнеса участвовало киевское руководство, а клиентами чаще всего выступали представители украинского и московского бизнеса.

Однако главным «секретом» крымской кухни оставалось то мастерство, с которым прежние элиты отчитывались в проделанной работе перед Киевом (реже – также и перед Москвой). В этом своеобразном искусстве были свои признанные мастера, были и способные ученики.

Речь идет о доведенной до филигранности бюрократической науке затягивания любого дела, в котором есть интерес Центра, но нет интереса самого бюрократа. Это не только стандартные совещания, выбивания средств из бюджета на анализ, рассмотрение и решение вопроса. Умение пустить пыль в глаза включало также создание управляемых коллизий, конфликтов и событий, чтобы в глазах начальства работа по решению проблемы казалась кипучей, а цена вопроса (и ценность бюрократа) возрастала с течением времени.

Это касалось как формальных и неформальных требований Киева в государственной политике, так и крайне личных интересов «семей» украинской власти. Президентская или премьерская «семья» могла ждать разрешения своего вопроса (например, получения в собственность бухты или заповедной рощи) всю каденцию, и подчас – безрезультатно, т.к. местные чиновники научились сочинять сотни объективных обстоятельств, с которыми они борются. Благонамеренный инвестор, не догадавшийся вовремя проавансировать проект, также годами мог выслушивать правдоподобные истории о внезапно возникших трудностях. Одни и те же участки обещались сразу нескольким, с тем, чтобы, скорее всего, не доставались никому, кто не предложит качественно иной цены.

Обращаясь в теоретическую часть, выскажем мнение, что прежняя крымская элита исповедовала традиционную, «патриархальную» политическую культуру. После известных событий 2010 года ей на смену пришла новая, пока еще не крымская элита – «донецкие». В короткий год – уложились меньше, чем в год – «донецкие» зачистили старую крымскую бюрократию, загнали недавних попутчиков в низшие и исполнительские ниши, успешно сформировали собственную политическую элиту. На смену одной политической культуре также не замедлила прийти другая.

Татьяна Пирогова

Текст подготовлен в рамках проекта «Улучшение качества общественного обсуждения приоритетов развития Крыма». Проект реализует Институт развития Крыма при поддержке Посольства США в Украине.

Во второй части материала читайте о кардинальной смене политической культуры в Крыму после прихода новой - "донецко-макеевской" - элиты.

Источник: Флот - 2017

Электромагнит, поднесённый к определённой точке на голове, способен оказывать немедленное и сильное воздействие на работу выбранного участка коры головного мозга.

Опыт провели исследователи из института когнитивной нейронауки университетского колледжа Лондона (UCL Institute of Cognitive Neuroscience). Они использовали транскраниальную магнитную стимуляцию (TMS) для воздействия на речевой центр человека.

Как рассказывает PhysOrg.com, в ходе тестов людей просили вслух читать стихи (в частности, про Шалтая-Болтая). Когда учёные на несколько секунд включали магнит, речь прерывалась, как бы человек ни старался её продолжить.
 
Эксперимент призван проторить дорогу для лечения мигреней и других заболеваний, которые могут быть связаны с аномальным возбуждением или торможением нейронов. По мнению авторов работы, изучение воздействия TMS на мозг поможет научиться балансировать отклик нервных клеток в случае нарушений.

(Кстати, в одном из прошлых экспериментов с TMS учёным удавалось, напротив, не тормозить, а стимулировать активность в пострадавшем от кровоизлияния речевом центре у пациентов.)Леонид Попов

MEMBRANA

Авторское расширенное изложение краткого итогового выступления профессора В.Л. Рапопорта (-Агальцова) на встрече руководства СПбГУ (проректоры И.А. Дементьев и С.П. Туник) с «учащимися и трудящимися» Петергофского учебно-научного комплекса СПбГУ 29.03.20

Подробности
    Категория: Выступления
    Опубликовано 11.04.2011 18:14
    Автор: В.Л. Рапопорт(-Агальцов)
    Просмотров: 6796

 

Коллеги, я выступаю от своего собственного имени. Я профессор, ученик академика А.Н. Теренина. Ставка 7 т.р. в месяц, со всеми надбавками, которых можно лишится по воле ректора, – 30 т.р. в месяц. Столько же зарабатывает моя парикмахерша. Одновременно я являюсь Координатором Совета старейшин и Инициативного Общественного Совета Физического факультета. К сожалению, в прошлом году Совет Старейшин потерял своего главу проф. Ю.Н. Демкова и проф. В.С. Булдырева, остались только мы с проф. П.П. Коноровым. В настоящее время ушедших заменили проф. О.М. Артамонов и с.н.с. Л.Л. Басов. То, о чём я сейчас буду говорить, частично обсуждалось с этими тремя людьми порознь и, в общем, было поддержано ими.

Сейчас в Университете, как мы слышали сегодня, сложилась безобразная ситуация, особенно с зарплатами сотрудников. Например, в моей группе, кроме меня – два сотрудника, старший научный сотрудник и инженер, плюс студентка, и иногда мы оплачиваем работу квантового химика с кафедры Фотоники. Основные деньги по науке идут из министерских и университетских грантов и остатков темплана. В этом году нет министерского и университетского грантов, мы получаем лишь по темплану 15000 в месяц, которые идут на оплату с.н.с., кроме того, инженер получает 7000 р. по ЦТСОП, я в этом году, пока, за науку не получаю. Уже шестой год мы работаем по Программе Президиума РАН «Происхождение и эволюция биосферы», ранее получали 360 т.р. в год, а теперь (Программу сократили) – 270 т.р. в год, из них половина – на зарплату. В результате, в конце года я и мои сотрудники получим соответственно 40, 30 и 25 т.р. единовременно.

По данным ПФО, научные сотрудники физического факультета получили, в среднем, в прошлом году в феврале 2313 р., а в июне – 26513 р. При этом ректорат жирует, зарплаты проректоров, по данным сайта http://www.universant.info, доходят до 780 т.р. в месяц, зарплата ректора тщательно скрывается, и я слышал, что он не отчитался по своим доходам за прошлый год. Такая ситуация недопустима и унизительна. «Университет – это профессора» (акад. А.Д. Александров, бывший ректор ЛГУ).

Я предлагаю такую реформу зарплаты по науке для профессоров и научных сотрудников. Для её реализации нам нужно около 150 млн. рублей на этот год для Физфака. Эти деньги в Университете, в принципе, есть (всего на этот год 2.7 млрд. руб. только по Программе развития, но пока всё запланировано только на приборные центры, это недопустимо, надо срочно поднимать зарплату).

Я предлагаю, во-первых, самоанкетирование (которое может привести к некоторому самоочищению), как это было сделано когда-то в ГОИ им. С.И. Вавилова (самоаттестация за 3 последних года). Затем, первый вариант: собрать профессорское собрание и заслушать отчёты всех профессоров и докторов наук, по 10-15 минут, это по моему мнению наш наилучший экспертный совет, у нас на Факультете 105 профессоров; второй вариант: нанять московских академиков – и разделить профессоров на три категории, как это часто делается на Западе – рядовой, видный и выдающийся. Присвоить коэффициенты 1, 2, 3 для размеров их грантов. Дать всем рядовым успешно работающим профессорам грант 1 миллион руб. в год (это даст около 80 т.р. фонда зарплаты в месяц, что позволит увеличить зарплату профессора в 2 раза, до 60 т.р., и содержать 1-2 научных сотрудников). Видный профессор получит фонд зарплаты 160 тыс. в месяц с зарплатой профессора 90 т.р. и группой 3-4 исследователя; и выдающийся – фонд зарплаты 250 т.р. с зарплатой профессора 150 т.р. в месяц с группой 3-4 человека.

Это в корне изменит ситуацию на факультете. Таким образом, мы сможем и молодых содержать прилично, платить 25–30 тыс. в месяц (а следовало бы, по-моему, с учётом планируемых ставок лейтенантов, со следующего года платить 50 т.р. в месяц), и сами профессора смогут получать зарплату, сопоставимую с европейской. Это наш основной план поднятия зарплаты.

Для того, чтобы его реализовать, я считаю, совершенно необходима срочная смена руководства в Университете. Во главе Университета стоит некомпетентный, с нашей точки зрения, человек. Если Университет исследовательский, один из двух ведущих в стране, то во главе Университета не может быть юрист. Сейчас, к сожалению, ректор подгоняет Университет под себя, он уничтожает науку всеми средствами – мы так видим ситуацию. Ректор нам назначен Президентом, к сожалению, без широкого обсуждения в СПбГУ, значит, мы обращаемся напрямую к Президенту Д.А. Медведеву и Премьер-министру В.В. Путину с тем, чтобы срочно разобраться в этой ситуации и сменить ректора. Мы готовы к обсуждению. Если это не будет сделано в краткие сроки (2-3 недели), мы призовем к забастовке. Такая забастовка в Московском государственном университете печати привела в 2011 г. к смене ректора. Всего бастовало 30 сотрудников и 350 студентов. По ходу борьбы 30 сотрудников были уволены, а затем восстановлены по суду. Затем ректора, который разрушал университет, изгнали.

Мы видим ситуацию таким же образом. Университет разрушается: во главе Университета юрист, первый проректор по науке и образованию – кандидат наук, который давно не занимается наукой, проректор по науке – социолог, и так далее, вы все это знаете. Единственный проректор, который, возможно, на своем месте (будущее – покажет, но, по-моему, места такого не должно быть, сейчас физики подчинены химикам, а это абсурд) – это наш пропон С.П. Туник, работающий профессор. Вот такая ситуация.

Если эта забастовка не будет успешной, я лично объявлю голодовку, и я знаю, меня поддержат, – до тех пор, пока не добьемся смены руководства. Ректор Московского университета акад. В.А. Садовничий после принятия закона о зарплатах научных сотрудников в вузах пригрозил голодовкой, и в результате у него все научные сотрудники, при том же безобразном законе – получают свои ставки по штатному расписанию. Гранты – это только надбавка.

Спасибо за внимание.